>> << >>
Главная Выпуск 18 Воспоминания об Эпохах

О том, как Франция легла под Гитлера, но ради того, чтобы Германию разделили не на три, а на четыре зоны и СССР получил меньше, стала считаться союзницей-победительницей

После разгрома Гитлера французские историки, политики и журналисты преобразили историю таким образом, что французские женщины ложились под гитлеровцев и этим коллаборационисткам надо стричь головы наголо, французские же мужчины якобы были в сопротивлении поголовно, сопротивляясь в душе. Что не мешало им посещать театры, бардели, играть на сцене и развлекать гитлеровцев в кабаре. Включая самых великих при гитлеровцах и после победы над ними актеров, танцоров и шансонье.

 

Секс и любовь в Вторую Мировую Войну

Документальный фильм. Franais (2011)
https://www.youtube.com/watch?v=5dmG7d8yNbU

Секс и любовь в Вторую Мировую Войну документальный фильм

Français (2011)

 

https://www.youtube.com/watch?v=5dmG7d8yNbU

фильм находится в открытом доступе в интернете по адресу

 https://www.youtube.com/watch?v=5dmG7d8yNbU

 хотя его регулярно снимают с показа и адрес, по которому можно его смотреть, меняется

 

Франция времен фашистской оккупации (54 фото)

дверц
umorin
Период оккупации во Франции предпочитают вспоминать, как героическое время. Шарль де Голль, Сопротивление… Однако беспристрастные кадры фотохроники свидетельствуют, что все было не совсем так, как рассказывают ветераны и пишут в учебниках истории. Эти фотографии сделал корреспондент немецкого журнала «Сигнал» в Париже 1942-44 годов. Цветная пленка, солнечные дни, улыбки французов, приветствующих оккупантов. Спустя 63 года после войны подборка стала 
выставкой «Парижане во время Оккупации». Она вызвала грандиозный скандал. Мэрия французской столицы запрещала ее показ в Париже. В итоге, разрешения удалось добиться, но Франция увидела эти кадры лишь один раз. Второй — общественное мнение позволить себе уже не могло. Слишком разительным оказался контраст между героической легендой и правдой.
фото Andre Zucca с выставки 2008 г.




Оркестр на площади Республики. 1943 или 1944 г.



Смена караула. 1941 г.







Публика в кафе.



Пляж возле моста Каррузель. Лето 1943 г.



Парижский рикша. По поводу фотографий «Парижане во время Оккупации». Какое все-таки ханжество со стороны городских властей осуждать эту выставку за «отсутствие исторического контекста»! Как раз фотографии журналиста-коллаборациониста замечательно дополняют другие снимки на ту же тему, рассказывая в основном о повседневной жизни Парижа военных времен. Ценой коллаборационизма этот город избежал участи Лондона, или Дрездена, или Ленинграда. Беззаботные парижане, сидящие в кафе или в парке, пацаны, катающиеся на роликах, и рыболовы на Сене — это такие же реалии Франции военных времен, как и подпольная деятельность участников Сопротивления. За что тут можно было осуждать устроителей выставки, непонятно. Да и ни к чему городским властям уподобляться идеологической комиссии при ЦК КПСС.



Рю Риволи



Кинозал для немецких солдат.



Витрина с фотографией маршала-коллаборациониста Петена.



Столик в кафе. На столике виден журнал «Signal». Журнал издавался оккупационными властями, выходил два раза в месяц и содержал, в числе прочего, цветные и черно-белые фотографии журналиста Андре Зукка. Это объясняет, почему фотограф был обеспечен дефицитными цветными фотопленками Kodak.



Киоск на авеню Габриеэль.



Метро Марбёф-Елисейские поля (ныне — Франклин-Рузвельт). 1943 г.



Туфли из фибрена с деревянной колодкой. 1940-е годы.



Афиша выставки на углу рю Тильзит и Елисейских полей. 1942 г.



Вид на Сену с набережной Сен-Бернар, 1942 г.



Знаменитые модистки Роза Валуа, Мадам ле Монье и Мадам Аньес во время скачек на ипподроме Лонгшан, август 1943.



Взвешивание жокеев на ипподроме Лонгшан. Август 1943 г.



У могилы Неизвестного солдата под Триумфальной аркой, 1942 г.



В Люксембургском саду, май 1942.



Нацистская пропаганда на Елисейских полях. Текст на плакате в центре: ОНИ ОТДАЮТ СВОЮ КРОВЬ ОТДАЙТЕ СВОЙ ТРУД за спасение Европы от большевизма.



Еще один пропагандистский плакат нацистов, выпущенный после бомбардировки Руана британской авиацией в апреле 1944 года. В Руане, как известно, англичанами была казнена национальная героиня Франции Жанна д`Арк. Надпись на плакате: УБИЙЦЫ ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЮТСЯ…… НА МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ



В подписи к снимку сказано, что топливом для этого автобуса служил «городской газ».



Еще два автомонстра времен Оккупации. Оба снимка сделаны в апреле 1942 года. На верхнем снимке — автомобиль, топливом для которого служит древесный уголь. На нижнем снимке — автомобиль, работающий на сжатом газе.



В саду Пале-Рояль.



Центральный рынок Парижа (Les Halles) в июле 1942 года. На снимке хорошо видна одна из металлических конструкций (т.к. павильоны Бальтара) эпохи Наполеона Третьего, которые были снесены в 1969 году.



Одна из немногих чернобелых фотографий Зукка. На ней — национальные похороны Филиппа Энрио, государственного секретаря по информации и пропаганде, выступавшего за всестороннее сотрудничество с оккупантами. 28 июня 1944 года Энрио был застрелен членами движения Сопротивления.



Игра в карты в Люксембургском саду, май 1942 г.



Публика в Люксембургском саду, май 1942 г.



На парижском Центральном рынке (Les Halles, то самое «чрево Парижа») их называли «мясными заправилами».



Центральный рынок, 1942 г.



Центральный рынок, 1942 г.



Центральный рынок, 1942 г.



Центральный рынок, 1942 г.



Улица Риволи, 1942 г.



Улица Розье в еврейском квартале Марэ (евреи должны были носить желтую звезду на груди). 1942 г.



Ярмарка в квартале Насьон. 1941 г.



Ярмарка в квартале Насьон. Обратите внимание на забавное устройство карусели.



Бани на Сене.



Рыболовы на Сене. 1943 г.



Площадь Согласия, 1942 г.



Велотакси перед рестораном «Максим» на улице Мира. 1942



Велотакси. 1942 г.



Парижанка. 1942 г.



Реклама, приглашающая на работу в Германии. На ней написано: «Если хочешь зарабатывать побольше… приезжай работать в Германию». 1943 г.



В Венсеннском зоопарке.



В Венсеннском зоопарке.













 

 

Кадры,которые стали Национальным позором Франции
Эти фотографии сделал корреспондент немецкого журнала "Сигнал" в Париже 1942-44 годов. Цветная пленка, солнечные дни, улыбки французов, приветствующих оккупантов. Спустя 63 года после войны подборка стала выставкой "Парижане во время Оккупации". Она вызвала грандиозный скандал. Мэрия французской столицы запрещала ее показ в Париже. В итоге, разрешения удалось добиться, но Франция увидела эти кадры лишь один раз. Второй - общественное мнение позволить себе уже не могло. Слишком разительным оказался контраст между героической легендой и правдой

 





Знаменитые модистки Роза Валуа, Мадам ле Монье и Мадам Аньес во время скачек на ипподроме Лонгшан, август 1943.



В Люксембургском саду, май 1942


Одна из немногих чернобелых фотографий Зукка.На ней-национальные похороны Филиппа Энрио,государственного секретаря по информации и пропаганде,выступавшего за всесторонее сотрудничество с оккупантами.28 июня 1944 года.Энрио был застрелен членами движения Сопротивления.


Писк парижской моды лета 1942 г. - круглые солнцезащитные очки в белой оправе


Пляж возле моста Каррузель.Лето 1942г



В моде велосипедные прогулки


У француженок немецкие офицеры пользуются большой популярностью


В моду снова входит вуаль




Удивительный документальный фильм!
Редкие,эксклюзивные кадры,снятые немецкими операторами в годы оккупации.Франция.
Меня он просто потряс.Я знала конечно,что французы сдали страну почти без боя.Сто тысяч французов погибли.Сто тысяч мужчин из Франции взяли в плен.
Но так много говорилось про Сопротивление.Столько фильмов про героизм французов.Но как-то мало в это верится теперь
А в основном,французы весело и радостно встретили немцев у себя на территории.Веселый,однако,народ.
Тем более почитала свидетельства сопротивленцев.Ни одного убитого оккупанта-посыльные,подпольные сходки.Вроде укрывали евреев и коммунистов.
Только когда уже союзники пришли в Нормандию в июне 44 года французы активизировались и тогда уже началось какое-то Сопротивление оккупации.
Конечно,политика немцев изначально была такой,чтобы вести себя цивилизованно и воспитанно во Франции.Кстати,весь кадровый состав французской полиции который работал до войны,в том же составе продолжил работать и во время оккупации.

 

=================================================

 

"Лето сорок четвертого. Франция переживала эйфорию освобождения американцами. Те французы. кто настрадался, хотел поквитаться с теми кто благоденствовал. Объединяющим началом для Нации стала мера страдания. Настоящему французу было тяжело, он не жирел во время войны. Избежавшие страданий вызывали подозрения. Те, кто носил хорошую одежду и курил хорошие сигареты когда рядовые французы имели лишения, должны быть наказаны: от так называемых "горизонтальных коллаборантов" до тех, кто заправлял на черном рынке и пользовался привилегиями. Это модельеры, актеры и актрисы кино, члены парижского Высшего Общества, которые жили так, как будто ничего не произошло. Мирей Болен была схвачена и изнасилована бойцами движения сопротивления. Она умрет в нищете в 1968 году.Арлетти сидела в тюрьме и ее не было на премьере фильма ДЕТИ РАЙКА, где она блистала. По этому поводу актриса дерзко заметила: МОЕ СЕРДЦЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ФРАНЦИИ, А ТЕЛО ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНО.  Они символизировали Францию - но Францию-предательницу". Жан Море, Эдит Пиаф  и Коко Шанель

 

ВИКИПЕДИЯ:  Хэл Воган в своей книге «В постели с врагом: тайная война Коко Шанель» (Sleeping with the Enemy: Coco Chanel’s Secret War) утверждает, что Шанель сотрудничала с германским правительством во время Второй мировой войны. По словам историка, она не просто поставляла немцам инсайдерскую информацию из Франции, но и официально числилась в немецкой разведке, имея на своём счету более десятка успешно выполненных шпионских миссий[5].

В ноябре 1943 года Шанель искала встречи с Уинстоном Черчиллем — она желала убедить его согласиться с принципами секретных англо-германских переговоров. Габриэль обсуждала этот вопрос с Теодором Моммом[* 3], отвечающим за текстильную промышленность оккупированной Франции. Момм передал предложение в Берлин, руководителю Шестого управления, контролировавшего службу внешней разведки,Вальтеру Шелленбергу. Тот посчитал предложение интересным: операция «Модельхут» (нем. Модная шляпа) давала возможность беспрепятственной поездки в Мадрид (где Шанель намеревалась встретиться с Черчиллем) с пропуском, действительным в течение нескольких дней. Встреча, однако, не состоялась — Черчилль был болен, и Шанель вернулась в Париж ни с чем.

По окончании войны Шанель припомнили все её контакты с немцами. За ней закрепился ярлык пособницы фашистов, она была обвинена в коллаборационизме и арестована. В 1944 году по совету Черчилля её выпустили на свободу, но при условии, что она покинет Францию. Шанель пришлось уехать в Швейцарию, где она жила до 1953 года

 в фильме Секс и любовь в Вторую Мировую Войну поименно не упоминаются, но так же, как многие выдающиеся деятели французского искусства, начавшие карьеру или продолжившие ее при оккупации Франции гитлеровцами, подразумеваются. Жизнь героини героини одного из величайших фильмов всех времен и народов ДЕТИ РАЙКА, Великой Актрисы Арлетти мог бы стать продолжением фильма-шедевра! Вместе с обстановкой во Франции, в которой снимался фильм. Обстановкой бесчеловечной-кошмарной, которая созданию шедевра не помешала!

 

 

Вспомним, что самые поразительные и великие французские фильмы: "Дети Райка" Марселя Карне и "Правила Игры" Жана Ренуары были созданы во время гитлеровской оккупации. То, что начало карьеры Герберта фон Караяна приходится на годы Гитлеровской Оккупации Австрии, Франции и других стран, в которых Караян гастролиловал, также общеизвестно. 

 

Задумаемся обо всем этом по возможности непредвзято. Не странно ли, что обвинения в сотрудничестве с фашистами были выдвинуты избирательно? И наказания (от стрижки и публичного раздевания до шанеизнасилования и тюремного заключения) также постигли не всех

 

 В годы оккупации на пять женщин во Франции приходилось лишь три мужчины. Можно ли обвинять в коллаборационизме всех женщин подряд, как это в отместку делалсь сразу после освобождения, особенно в маленьких городах, в котором каждый и каждая на виду? Возможно многие из них просто влюблялись?  Представим себе сюжет: Ромео и Джульета в Париже 1940 года. Она француженка, он солдат или офицер Вермахта. Которого призвали в армию. И который совершенно не обязательно был фашистом - возможно даже против Гитлера голосовал на выборах 1933 года. А если хотите - придумайте немецкому Ромео, юность которого пришлась на Вторую Мировую Войну, другую судьбу. Возможен ли фильм Ромео и Джульета о влюбленных в Париже во время оккупации Франции? Думается, прекрасный сюжет, обреченный стать суперлягером! Хотя и "непроходимый". Даже спустя 70 лет после того, как война с фашизмом закончилась. А может быть, пришло время?

 

Смотрите и размышляйте.

Секс и любовь в Вторую Мировую Войну документальный фильм

Français (2011)

 

фильм находится в открытом доступе в интернете по адресу

https://www.youtube.com/watch?v=ghA1J8JQi-s

 

 

 

 

 

Падение Франции.

Не так давно на телеэкранах демонстрировался документальный фильм «Спать с врагом» — о француженках, которые сожительствовали с оккупантами. Мы вернемся к ним в конце статьи, но перед этим полистаем страницы недавней французской истории.
—————————————————————————————————
Уничтожение генофонда Франции началось с Великой революции 1789, продолжалось в годы империи, достигло апогея в бойне 1914−1918 и как следствие привело к устойчивой тенденции непрерывной национальной деградации. Ни гений Наполеона, ни победа в первой мировой войне не смогли остановить расслоение общества, коррупцию, жажду обогащения любой ценой, рост шовинизма и ослепление перед нарастающей германской угрозой. То, что произошло с Францией в 1940, — не просто военное поражение, но национальный коллапс, полная потеря морали. Армия не сопротивлялась. При Наполеоне и еще много лет после него понятие честь воспринималось французским солдатом иначе. Стендаль (сам участник наполеоновских войн) вспоминает в своих дневниках: раненые солдаты, узнав, что не смогут принять участие в очередном походе, выбрасывались из окон госпиталей — жизнь без армии теряла для них смысл. Что же случилось с великой нацией, еще так недавно — всего два столетия назад — заставившей трепетать Европу?
Французские фашисты (их было немало в армейской верхушке) видели и ждали немцев как избавителей от «красных». О французском генералитете можно рассказать многое. Среди них были откровенные монархисты, не простившие ненавистной Республике проигранное дело Дрейфуса. Престарелые, не способные мыслить генералы, в мозгах которых застыла окостеневшая доктрина первой мировой войны, не извлекли урока из только что закончившегося «блицкрига» в Польше. После первых немецких атак армия под их командованием превратилась в деморалиованную массу.
Коммунисты, выполняя приказ своего руководства (пакт Риббентропа — Молотова распространялся и на них), пассивно выжидали, ничем не отличаясь от лавочников и буржуа, чьи мысли постоянно занимали рента и наследство.
У маленькой Финляндии хватило мужества стойко сражаться с Россией. Не в первый раз без шансов на победу сражалась обреченная Польша. Франция капитулировала еще за год до начала войны — в Мюнхене.
Поражение в июне 1940 — только результат, итог. А началось все гораздо раньше.
Пропагандистская машина Геббельса работала с максимальной отдачей, используя любые возможности для морального разложения будущего противника.
Немецкие союзы ветеранов первой мировой войны приглашали французских посетить Германию. Во Франции таких союзов, как правой, так и левой политической ориентации, было множество: инвалидов, слепых, просто участников войны. В Германии их дружески встречали, не жалея средств. Нацистские бонзы и сам фюрер заверяли французских гостей в том, что больше нет никаких поводов для вражды. Эффект кампании превзошел все ожидания — французские ветераны с удивительной легкостью поверили в искренность немецкой пропаганды. Бывшие враги (независимо от политических убеждений) становились товарищами по оружию, членами интернационального «окопного братства».
Посол Германии Отто Абец устраивал роскошные приемы. Парижская элита была очарована тактом, вкусом, эрудицией и личным обаянием немецкого посла, его безукоризненным французским, ослеплена блеском ревю и концертов, опьянена изысканными меню.
Так было и перед первой мировой войной, когда крупные парижские газеты открыто финансировались правительством царской России. Но в те годы Россия, по крайней мере, была союзником Франции. В середине 30-х источниками финансирования «свободной» прессы стали спецслужбы Италии и Германии. Миллионы франков наличными были выплачены ведущим журналистам таких газет, как «Le Figaro», «Le Temps» и множеству рангом помельче за прогерманские публикации. А публикации встречались вполне в геббельсовском стиле, на уровне «Volkischer Beobachter» и «Der Sturmer». Цинизм продажных газет поражает: в них, среди прочего, пишут о «еврейском происхождении Рузвельта», который «хочет начать войну, чтобы восстановить власть евреев и отдать мир во власть большевиков». И это накануне войны!
Искусно нагнетался страх: лучше Гитлер, чем «красные», чем «этот еврей Леон Блюм» — основной мотив напуганных «народным фронтом» обывателей всех рангов. В период «народного фронта» появилась популярная песенка «Все хорошо, прекрасная маркиза!» (в СССР ее исполнял Леонид Утесов). В ней высмеивалась пронафталиненная аристократия, не понимающая, что происходит вокруг. Если бы только аристократия не понимала! Безобидная на первый взгляд песенка оказалась сатирическим зеркалом французской истории между двумя войнами.
Война объявлена, но на Западном фронте выстрелов почти не слышно: идет«странная война», или, как ее до 10 мая 1940 стали называть сами немцы — «зитцкриг». Вдоль линии фронта с немецкой стороны плакаты: «Не стреляйте — и мы не будем стрелять!». Через мощные усилители транслируются концерты. Немцы устраивают пышные похороны погибшего французского лейтенанта, оркестр исполняет «Марсельезу», кинорепортеры накручивают эффектные кадры.
10 мая вермахт врывается в Голландию, Данию, Люксембург и затем, обойдя через Бельгию «неприступную» линию Мажино — во Францию. Стойкая (всем бы так!) оборона Лилля позволила англичанам эвакуировать из Дюнкерка значительную часть прижатых к морю дивизий. Немцы и тут не упускают случая получить пропагандистский эффект и устраивают парад храбрых защитников города, позволив им перед капитуляцией пройти в последний раз с примкнутыми штыками. Перед камерами корреспондентов немецкие офицеры салютуют марширующим в плен французам. Потом покажут: смотрите — мы ведем войну по-рыцарски.
В те трагические июньские дни появились и первые попытки сопротивления: в редких случаях, когда французская армия все-таки намеревалась защитить небольшие города или деревни, обыватели ради спасения своей шкуры бурно протестовали и даже пытались оказать вооруженное сопротивление… собственной армии!
14 июня немцы вошли в объявленный «открытым городом» Париж. Им понадобилось для этого всего пять недель. Кадры кинохроники, которые трудно смотреть без содрогания. Вермахтовские колонны проходят у Триумфальной арки. Растроганный немецкий генерал, едва не падая с лошади от избытка чувств, приветствует своих солдат. Молча глядят на свой позор парижане. Не вытирая слез, как ребенок, плачет пожилой мужчина, а рядом с ним элегантная дама — широкополая шляпа и перчатки до локтей — бесстыдно аплодирует марширующим победителям. Еще сюжет: на улицах ни души — город словно вымер. Медленно продвигается кортеж открытых машин по опустевшим улицам поверженной столицы. В первой победитель-фюрер (в день взятия Парижа получивший поздравительную телеграмму из Москвы!). Перед Эйфелевой башней Гитлер со свитой останавливается и, высокомерно задрав голову, созерцает свою добычу. На площади Согласия машина слегка притормаживает, двое полицейских — «ажанов» (что за лица! — невольно отводишь глаза от экрана — стыдно смотреть на них!), подобострастно склонившись, отдают победителю честь, но, кроме объектива кинокамеры, на них никто не смотрит. Зато немецкий оператор не упустил момент и постарался сохранить эти лица для истории — во весь экран дал — пусть видят!
В боях (вернее, в беспорядочном бегстве летом 1940) французская армия потеряла 92 000 человек и до конца войны еще 58 000 (в 1914—1918 почти в 10 раз больше).
Франция — не Польша. Выполняя специально разработанные инструкции, «боши» вели себя с побежденными в высшей степени корректно. И в первые же дни оккупации парижские девицы начали заигрывать с оказавшимися такими вежливыми и совсем не страшными победителями. А за пять лет сожительство с немцами приняло массовый характер. Командование вермахта это поощряло: сожительство с француженкой не считалось «осквернением расы». Появились и дети с арийской кровью в жилах.
Культурная жизнь не замирала и после падения Парижа. Разбрасывая перья, плясали девочки в ревю. Словно ничего не случилось, Морис Шевалье, Саша Гитри и другие бесстыдно паясничали перед оккупантами в мюзик-холлах. Победители собирались на концерты Эдит Пиаф, которые она давала в арендованном борделе. Луи де Фюнес развлекал оккупантов игрой на рояле, а в антрактах убеждал немецких офицеров в своем арийском происхождении. Не остались без работы и те, чьи имена мне трудно упоминать в этой статье: Ив Монтан и Шарль Азнавур. А вот, знаменитый гитарист Джанго Рейнхард отказался играть перед окупантами. Но таких, как он, было немного.
Художники выставляли свои картины в салонах и галереях. Среди них Дерен, Вламинк, Брак и даже автор «Герники» Пикассо. Другие зарабатывали на жизнь, рисуя на Монмартре портреты новых хозяев столицы.
По вечерам поднимались занавесы в театрах.
Свою первую роль — Ангела в спектакле «Содом и Гоморра» — Жерар Филип сыграл в театре Жана Вилара в1942 году. В 1943 режиссер Марк Аллегре снял 20-летнего Жерара в фильме «Малютки с набережной цветов». Отец юного актера Марсель Филип после войны был приговорен к расстрелу за сотрудничество с оккупантами, однако с помощью сына сумел бежать в Испанию.
Уроженец Киева, звезда «русских сезонов» в Париже, директор «Grand opera» Сергей Лифарь тоже был приговорен к смертной казни, но сумел отсидеться в Швейцарии.
В оккупированной Европе запрещалось не только исполнять джаз, но даже произносить само это слово. Специальный циркуляр перечислял наиболее популярные американские мелодии, исполнять которые не разрешалось — имперскому министерству пропаганды было чем заниматься. Но бойцы Сопротивления из парижских кафе нашли выход быстро: запрещенным пьесам давали новые (и удивительно пошлые) названия. Давил, давил немецкий сапог французов — как же было не сопротивляться!
Полным ходом снимали фильмы в киностудиях. Любимец публики Жан Маре был популярен уже тогда. Его нетрадиционная сексуальная ориентация никого (даже немцев) не смущала. По личому приглашению Геббельса такие известные французские артисты, как Даниэль Дарье, Фернандель и многие другие совершали творческие поездки в Германию для знакомства с работой киноконцерна «УФА». В годы оккупации во Франции снимали больше фильмов, чем во всей Европе. Фильм «Дети райка», например, вышел на экраны в 1942 году. В этом киноизобилии зарождалась «Новая волна», которой еще предстояло завоевать мир.
Группы ведущих французских писателей в поездках по городам Германии знакомились с культурной жизнью победителей, посещая университеты, театры, музеи. В городе Льеж молодой сотрудник местной газеты опубликовал серию из выдержанных в духе «Протоколов сионских мудрецов» девятнадцати статей под общим названием «Еврейская угроза». Его имя Жорж Сименон. В таком же тоне высказывался известный католический писатель, драматург и поэт Поль Клодель. Без всяких ограничений со стороны оккупантов издавалось множество — больше, чем до войны — книг.
Никто не препятствовал исследованиям морских глубин, которые только начинал Жак Ив Кусто. Тогда же он экспериментировал с созданием акваланга и аппаратуры для подводных съемок.
Здесь невозможно перечислить (такой задачи автор себе и не ставил) всех, кто жил нормальной жизнью, занимался любимым делом, не замечая красных флагов со свастикой у себя над головой, не прислушиваясь к залпам, доносившимся из форта Мон Валерьен, где расстреливали заложников. Постукивала гильотина: в пароксизме верноподданного холуйства французская фемида посылала на гильотину даже неверных жен.
«Позволить себе бастовать или саботировать могут рабочие — довольно агрессивно оправдывалась эта публика после освобождения. — Мы — люди искусства должны продолжать творчество, иначе мы не можем существовать». Они-то как раз существовать могли, а рабочим пришлось собственными руками осуществлять полную экономическую интеграцию с третьим рейхом.
Правда, рабочий класс тоже особенно не страдал — работы хватало и платили немцы хорошо: Атлантический вал построен руками французов.
А что творилось за кулисами этой идиллии? 70 тысяч евреев были высланы в Освенцим. Вот как это происходило. Выполняя приказ гестапо, французские полицейские тщательно подготовили и 17 июня 1942 года провели операцию под кодовым названием «Весенний ветер». В акции участвовали 6000 парижских полицейских — немцы решили не пачкать рук и оказали французам высокое доверие. Профсоюз водителей автобусов охотно откликнулся на предложение дополнительного заработка, и вместительные парижские автобусы замерли на перекрестках квартала Сен-Поль в ожидании «пассажиров». Ни один водитель не отказался от этой грязной работы. С винтовками за плечами полицейские патрули обходили квартиры, проверяя по спискам наличие жильцов, и давали им два часа на сборы. Затем евреев выводили к автобусам и отправляли на зимний велодром, где они провели три дня без пищи и воды в ожидании отправки в газовые камеры Освенцима. Во время этой акции немцы на улицах квартала не появлялись. Зато на акцию откликнулись соседи. Они врывались в опустевшие квартиры и уносили все, что попадало под руку, не забывая при этом набить рты еще не остывшими остатками последней трапезы депортированных. Через три дня наступила очередь французских железнодорожников (их героическую борьбу с «бошами» мы видели в фильме Рене Клемана «Битва на рельсах»). Они закрывали евреев в вагонах для перевозки скота и вели эшелоны до германской границы. Немцы не присутствовали при отправке и не охраняли эшелоны в пути — железнодорожники оправдали оказанное доверие и закрыли двери надежно.
Маки — вот кто пытался смыть позор поражения. Цифры потерь Сопротивления — 20 000 убитых в боях и 30 000 казненных нацистами — говорят сами за себя и соизмеримы с потерями двухмиллионной французской армии. Но можно ли назвать это сопротивление французским? Большинство в отрядах Маки составляли потомки русских эмигрантов, бежавшие из концлагерей советские военнопленные, жившие во Франции поляки, испанские республиканцы, армяне, спасшиеся от развязанного турками геноцида, другие беженцы из оккупированных нацистами стран. Интересная деталь: к 1940 году евреи составляли 1% населения Франции, но их участие в Сопротивлении непропорционально высоко — от 15 до 20%. Были как чисто еврейские (в том числе и сионистские) отряды и организации, так и смешанные — всевозможных политических спектров и направлений.
Но и в Сопротивлении не все было так просто. Первый год оккупации коммунисты не только провели в спячке, но даже предложили немцам свои услуги. Немцы, правда, от них отказались. Но после 22-го июня 41-го, коммунисты поспешили взять на себя общее руководство Сопротивлением. Там, где это удавалось, они всячески затрудняли действия недостаточно левых, а также национальных группировок, поручая им самые опасные задания и при этом ограничивая снабжение оружием, средствами связи, боеприпасами, а также свободу выбора наиболее безопасной дислокации. Иными словами, коммунисты делали все возможное для провала таких группировок. В результате погибли многие подпольщики и партизаны.
Галльский петух встрепенулся, когда союзники приближались к Парижу. Заколыхались над столицей трехцветные флаги. Вооруженные чем попало парижане вышли на баррикады, совсем как когда-то в 1830, 1848, 1871. Храбрые парижские полицейские моментально сориентировались и, оставив охоту на евреев, дружно присоединилсь к восставшим. Деморализованные остатки Вермахта фактически не сопротивлялись и стремились как можно быстрее покинуть город. Жертвы, конечно, были, и немалые, но в основном среди мирного населения: толпы ликующих парижан попали под огонь снайперов, укрывшихся в мансардах и на крышах. Те 400 солдат и офицеров Вермахта, что бежать не успели, вместе с командющим (генерал фон Хольтиц) сдались парижанам в плен.
Не обошлось без дипломатического инцидента: Москва, годами ожидавшая открытия второго фронта, не упустила случая съязвить и сообщила, что 23-го августа 1944 силы Сопротивления самостоятельно, не дождавшись союзников, освободили Париж (так оно, фактически, и было). Однако после протеста союзников пришлось опубликовать опровержение, в котором «по уточненным данным» сообщалось, что Париж все-таки освобожден объединенными силами коалиции, и не 23-го, а 25-го августа. На самом деле все было гораздо проще: задолго до баррикад, задолго до прихода союзников немцы сами освободили от своего присутствия французскую столицу.
И вот в 1944 «боши» ушли, оставив в когтях разгневанного галльского петуха своих французских возлюбленных. Только тогда и выяснилось, как много во Франции настоящих патриотов. Предпочитая не беспокоить крупную рыбу, они смело расправились с теми, кто спал с врагом.
Сожительство с оккупантами ничего, кроме брезгливости, не вызывает. Но что оно по сравнению с массовым предательством генералитета, продажной прессы, правых партийных лидеров, видевших в Гитлере избавителя, и левых, для которых (до 1941-го) Гитлер — союзник Москвы? Что оно по сравнению с холопским режимом Виши, поставлявших Гитлеру добровольцев? Что оно по сравнению с доносительством, прямым сотрудничеством с гестапо и в гестапо, охотой за евреями и партизанами? Даже президент Миттеран — личность такого уровня! — был усердным чиновником в правительстве Виши и получил высшую награду из рук самого Петена. Как это отразилось на его карьере?!
Из французских добровольцев была сформирована дивизия Ваффен С С«Шарлемань» (Карл Великий). К концу апреля 1945-го все, что осталось от дивизии — эсэсовский батальон добровольцев-французов отчаянно храбро(так бы с немцами в 40-м!) сражался с Красной Армией на улицах Берлина. Немногие оставшиеся в живых были расстреляны по приказу французского генерала Леклерка.
Что же происходило после войны? Масштабы предательства оказались настолько грандиозными, что французской Фемиде (у которой тоже рыльце в пуху) оставалось только беспомощно развести руками. Тюрьмы не вместили бы виновных (нечто подобное произошло и в побежденной Германии, где наказание нацистам заменили формальной процедурой «денацификации» — покаялся и свободен). Но в маленькой Бельгии, например, где уровень предательства был несравненно ниже, рассуждали по-иному и осудили втрое больше коллаборационистов, чем во Франции.
Вместе с тем, сразу после освобождения тысячи коллаборационистов все же были расстреляны. Но вскоре после окончания войны лидер «Сражающейся Франции» — несгибаемый генерал Шарль де Голль решил перечеркнуть позорные страницы недавнего прошлого, заявив: «Франции нужны все ее дети». В принципе понять де Голля можно: перестрелять такое количество предателей не сумело бы даже гестапо, а о гильотине и говорить нечего. Таким образом, бывшие коллаборационисты не только остались безнаказанными, но довольно быстро интегрировались в промышленность, бизнес и даже в правительственные структуры.
5000 активных участников Сопротивления поначалу влились в «реставрированную» французскую армию, но кадровые офицеры — те, кто виновен в поражении — уже через несколько месяцев восстановили военную иерархию и вернулись на свои места, отправив большинство бывших партизан в запас. Характерно, что тему Сопротивления во французских фильмах освещают довольно широко и, быть может, даже слишком подробно, но того, что происходило в 1940 на фронте, вы не увидите ни в одном. В сборнике «French Millenium» о поражении 1940-го сказано буквально следующее: «После падения Франции Сопротивление было сильным в Бретани, в зоне, контролируемой правительством Виши, и на оккупированном Италией юго-востоке». (Италия оккупировала три узких полосы, глубиной в несколько километров вдоль общей границы с Францией — где, и против кого там было развернуться партизанской войне?). Трудно поверить, но больше — ни слова! Дальше следуют пояснения к четырем фотографиям бойцов Маки.
Коллаборационисты, конечно, были во всех оккупированных странах Европы, но ни в одной это прискорбное явление не достигало такого размаха. Характерно, что после войны во Франции почти не было публикаций о сотрудничестве с Германией. Документы хранились, но для историков и журналистов они стали недоступны. Не публиковался даже популярнейший во всем западном мире справочник «Кто есть кто» — слишком уж необъятный получился бы список коллаборационистов.
Жаждущему крови простому народу позволили отыграться на тех, с которых и спросить нечего, за кого некому было заступиться. Да ему, скорее всего, серьезных жертв и не нужно было: ведь беззащитную женщину вытащить на улицу намного проще, чем штабного офицера, редактора газеты или чиновника — «детей Франции», которых взял под свое крыло де Голль. Спавшие с врагом дочери Франции в их число не входили. Кинохроника оставила нам свидетельства этих расправ. На улицах небольших городов и деревень происходили сцены, напоминавшие средневековую охоту на ведьм или «сентябрьские избиения» 1792 — массовую резню заключенных парижских тюрем. Но и в этом уровень был пониже, без костров или, на худой конец, гильотины, хотя кое-где без жертв все-таки не обошлось.
Сквозь беснующуюся толпу патриотов провинившихся (некоторые несли на руках детей) вели на площадь, где сельский парикмахер стриг их наголо под машинку. Затем на лбу, а иногда и на обнаженной груди выводили черной краской свастику. На фоне орущей массы эти женщины держались на удивление достойно — без тени раскаяния спокойно шли они сквозь плевки, спокойно стояли во время экзекуции…
Вот еще один впечатляющий сюжет: экзекуция закончена и грузовик с группой девушек в кузове пробирается сквозь ликующую толпу. Боец сопротивления с винтовкой в руке хохочет во весь рот и свободной рукой похлопывает по наголо остриженной голове провинившейся девушки. Где этот храбрец был в 40-м году? Зачем сейчас ему винтовка?
Но кто вокруг? Чем, например, четыре года подряд занимался тот же храбрый парикмахер? Что делал всего неделю назад? Разве не брил и не стриг месье коменданта, улыбаясь, опускал в карман немецкие марки, любезно провожал к выходу и, склонив голову, распахивал перед ним дверь? А элегантный господин, который, далеко отставив руки, старательно выводит свастику у девушки на лбу? Так же старательно шлифовал он бокалы и протирал столики перед немецкими гостями — с осени 1940 не пустовал его ресторанчик на перекрестке. Свастика сама просится на его сверкающую лысину. Или толстяк справа — он что-то кричит, гневно размахивая руками. Сколько ящиков вина купили в его магазине оккупанты? В стороне злорадно ухмыляются девицы. А ведь попадись «бош» посимпатичнее, тоже могли оказаться на месте обвиняемой. Но не будем углубляться в эту разбушевавшуюся толпу. Ни те, ни другие сочувствия не вызывают — только отвращение. Вольно или невольно, но большинство собравшихся на площади четыре года обслуживали и содержали оккупантов. Кормили их, поили, обшивали, обстирывали, развлекали, оказывали множество других услуг, заключали с ними сделки и часто неплохо зарабатывали. А ведь это только самый безобидный — «бытовой» коллаборационизм! Чем немецкие сожительницы хуже? Разве не вся страна спала с врагом? Неужели некого больше показать в документальных лентах?
Армия — цвет и здоровье нации — не сумела защитить своих женщин, оставила жен, сестер и дочерей на поругание захватчикам. И теперь французские мужчины мстят им за свою трусость. Такими расправами честь прекрасной Франции не восстановить, но и глубже в грязь не втоптать — 60 лет уже как на самом дне.
В общем, как говорят французы: если нет решения проблемы, если нет ответа на волнующий вопрос — тогда «ищите женщину!» — «шерше ля фамм!»

Песенка, которая, к сожалению, вновь стала актуальной и, на этот раз, не только во Франции.

Алло, алло, Джем, какие вести?
Давно я дома не была.
Пятнадцать дней, как я в отъезде.
Ну, как идут у нас дела?
Всё хорошо, прекрасная маркиза,
Дела идут и жизнь легка.
Ни одного печального сюрприза,
За исключеньем пустяка.
Так, ерунда, пустое дело, кобыла ваша околела.
А в остальном, прекрасная маркиза,
Всё хорошо, всё хорошо.
Алло, алло! Мартель, ужасный случай:
Моя кобыла умерла.
Скажите мне, мой верный кучер,
Как эта смерть произошла?
Всё хорошо, прекрасная маркиза,
Всё хорошо, как никогда.
К чему скорбеть от глупого сюрприза —
Ведь это, право, ерунда.
С кобылой что — пустое дело:
Она с конюшнею сгорела.
А в остальном, прекрасная маркиза,
Всё хорошо, всё хорошо.
Алло, алло! Паскаль, мутится разум:
Какой неслыханный удар!
Сажите мне всю правду разом:
Когда в конюшне был пожар?
Всё хорошо, прекрасная маркиза,
И хороши у нас дела.
Но вам судьба, как видно из каприза,
Ещё сюрприз преподнесла:
Сгорел ваш дом с конюшней вместе,
Когда пылало всё поместье.
А в остальном, прекрасная маркиза,
Всё хорошо, всё хорошо!
Алло, алло? Лука, сгорел наш замок?
Ах, до чего ж мне тяжело.
Я вне себя, скажите прямо,
Как это всё произошло?
Узнал ваш муж, прекрасная маркиза,
Что разорил себя и вас.
Не вынес он подобного сюрприза
И застрелился в тот же час.
Упавши мёртвым у печи, он опрокинул две свечи.
Попали свечи на ковёр, и запылал он, как костёр.
Погода ветреной была — ваш замок выгорел дотла.
Огонь усадьбу всю спалил, а с ней конюшню охватил.
Конюшня запертой была, и в ней кобыла умерла.
А в остальном, прекрасная
Всё хорошо, всё хорошо!

Читайте также:

Черные с белыми в Америке впервые были уравнены не в гражданских правах, а в сексе. И без всякой борьбы.

Уравнение черных в правах с белыми в Новом Орлеане начиная с полного равенства в сексе произошло в 1890-ые годы. В годы, когда, несмотря на освобождение от рабства, равенства между черными и белыми в Америке, разумеется, не было. Там и тогда, среди сексополового, танцевального, ресторанного и музыкального веселья в Новом Орлеане родился джаз

Как противозачаточная таблетка совершила переворот в экономике

Когда девушки перестали случайно беременеть в раннем возрасте, началась революция в экономике.

Операции по изменению формы половых губ среди Британских девушек становятся все более популярны

Юные британские девочки уже в девятилетнем возрасте хотят делать пластическую операцию на своих половых органах, поскольку они недовольны их внешним видом.

Особенности сексуальной культуры в современной Японии

При слове «гейша» воображение рисует европейцу редкую красотку, изощренную мастерицу в любовных делах, способную доставить мужчине невероятное наслаждение.

Добавить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация