>> << >>
Главная Выпуск 20 NewConcepts Chapters

Какофилия. О выгодах и провалах зловластия.

Михаил ЭПШТЕЙН Филолог, философ, профессор теории культуры и русской словесности университета Эмори (Атланта, США) и Даремского университета (Великобритания). Директор Центра oбновления гуманитарных наук (Даремский университет).

 

 

Какофилия. О выгодах и провалах зловластия.

 

12 (640x479, 52Kb)

Бывают такие репрессивные системы,  которые очень трудно взломать изнутри, потому что они умеют обращать на пользу себе силы, направленные против них.

Тоталитарная ловушка

СССР был одной из таких хитрых систем. По мере того, как возрастала ее тоталитарная мощь, она вбирала в себя и левую, и правую идеологии. СССР превозносил интернационализм в борьбе с национализмом, когда нужно было подавлять протестные движения в республиках; и превозносил патриотизм против космополитизма и буржуазного глобализма, когда нужно было расправляться с западниками, либералами, правозащитниками.  Он выступал за материалистическое мировоззрение и клеймил всякие проявления идеализма; и вместе с тем боролся за идейность и духовность против безыдейности и меркантильности.

 В знаковой системе зрелой тоталитарной идеологии действует модель тетрады (четверицы), т.е. двух противоположных оценочных пар. Например, стремление к миру может быть оценено положительно (миролюбие, борьба за мир во всем мире) и отрицательно (примиренчество, оппортунизм). Точно так же  противоположное стремление к войне может быть оценено положительно (непримиримость к врагу) и отрицательно (агрессия, милитаризм). СССР боролся за мир во всем мире — и обличал милитаризм и реваншизм; но вместе с тем проповедовал классовую борьбу и противостояние двух систем, осуждая любое примиренчество, оппортунизм и склонность к компромиссам. Практически каждая позиция, каждое суждение могли быть включены в эту систему и со знаком плюс, и со знаком минус, т.e. превозноситься или  отбрасываться по воле тех, кто ею манипулировал. [1]

Гибридная ловушка

В третий путинский срок, после 2012, страна снова вошла в эпоху тотализации дискурса, но на других основаниях. Этот дискурс, как и другие знамения времени, можно назвать гибридным. Он сочетает в себе противоположные установки, но не в виде открыто выраженных идеологем, а скорее, как игру текста и подтекста, речи и умолчания. Нечто сделанное или сказанное надо понимать в противоположном смысле. Например, ядерный шантаж — это призыв к миру. И вот уже президент, побряцавший новейшимим оружием и погрозивший им всему человечеству, но прежде всего американцам, на следующий день призывает Америку перестать бряцать оружием и сесть за стол переговоров.

Возьмем сверхизвестный пример: документальный фильм-расследование А. Навального о тайной империи Д. Медведева "Он вам не Димон". Предполагалось, что фамильярно-снисходительная кличка "Димон" несоразмерна такому крупному хищнику и коррупционеру, как Дмитрий Анатольевич Медведев.  Это фильм о лицемерии, о страсти к роскоши, об ограблении общества, о растущем контрасте богатства и бедности. Какое же воздействие оказал этот фильм на общественное сознание? Фильм, вышедший 2 марта 2017 г., посмотрело более 26 миллионов человек. Поначалу рейтинг Медведева упал примерно на 10%, но уже осенью  стали поговаривать, что Медведев крепко держится в кресле и опять может оказаться  преемником или остаться соратником Путина. Только теперь он, вопреки названию и намерению фильма, и стал настоящим Димоном, простым и понятным большинству населения. Не каким-то интеллигентом,  снобом, себе на уме, а таким же нечистым на руку, готовым хапнуть чужое... Не гордый какой-нибудь демон, а свой в доску Димон. Все воруют, и он ворует, значит, все путем, никакого подвоха ждать не приходится. Будь проще — и к тебе потянутся люди. А что может быть проще  воровства.

 Вся система ценностей вывернута наизнанку. Скажем, работала государственная система допинга, вопиющие нарушения вскрыты, российская команда не допущена на Олимпиаду. Кто виноват? Наши чиновники и "сам", узаконившие эту систему обмана? Нет, те, кто защищает честный спорт, ставит заслон допингу, — это все "русофобия",  и мы еще сильнее сплотимся вокруг своих вождей в защиту  обиженных спортсменов.

Разоблачения коррупционных схем российских олигархов и самого Путина, раскрытие их оффшорных активов, награбленных  в России, угрожают им серьезными проблемами на Западе. Но в самой России это скорее всего  опять-таки приведет к "сплочению": наших бьют, мы за себя постоим, не дадим своих в обиду. Любой позор, злодеяние, падение репутации в глазах всего мира  работает на пользу этой системе, поскольку обособляет ее от окружающего мира и способствует внутренней консолидации. Путинская власть нашла способ превращать минус в плюс, провал системы в средство ее упрочения. Конечно, рано или поздно она "схлопнется в себя", превратится в самопожирающую черную дыру, изолируясь от внешнего мира, лишаясь притока инвестиций и технологий, превращаясь в тупую, забитую, нищую автаркию. Но пока есть резерв выживания, эта система  еще долго может черпать источник силы в своих же изъянах и слабостях.

Определяющей чертой населения становится привычка к девиантному, трансгрессивному поведению, которое отклоняется от социальных и моральных норм, принятых во всем мире. Здесь плохое (во всех смыслах) перевешивает над хорошим, оказывается эстетически и морально привлекательнее. Чем хуже, тем круче. Здесь любят плохих парней и  девчонок, бандитов, нарушителей порядка, крутых пацанов, ночных волков, героизируют криминальные элементы.

А моя страна — подросток!

Так восклицал В. Маяковский в поэме "Хорошо!" Для него это значило: "твори, выдумывай, пробуй!"  Но у подростков есть и проблемные черты.  Кажется, что население страны никак не выйдет из подросткового возраста, который характеризуется деструктивным и самодеструктивным поведением, что приводят к социальной дезадаптации личности вплоть до полной ее изоляции от мира.  "В подростковом возрасте наиболее распространены уходы из дома, бродяжничество, школьные прогулы или отказ от обучения, ложь, агрессивное поведение, промискуитет (беспорядочные половые связи), граффити (настенные рисунки и надписи непристойного характера), субкультуральные девиации (сленг, шрамирование, татуировки)."[2]

Весь этот девиантный комплекс  наблюдается в поведении российского руководства, а вслед за ним — и населения. Легко представить страну в образе хулиганствующего подростка , который уходит из своего европейского дома, грубит, дерзит, лжет, задирает мирных и благополучных граждан, не считается ни с юридическими, ни с моральными нормами. И при этом, конечно, разрушает самого себя, с той мотивацией, что раз вы все такие хорошие, я буду гадом, и пусть мне будет хуже, но и вам не поздоровится. Это мстительный комплекс обиды на весь мир, и чем хуже самому подростку, загоняющему себя в угол, в кризис одиночества, тем сильнее его ненависть к окружающим, желание отомстить за свою боль, неудачи, отверженность. Это самовзрывающийся механизм — лодку раскачивают изнутри. Это суицидальный позыв общества, не сумевшего перейти в возраст зрелости, ответственности, позитивной социализации, конструктивного развития. Это тип подпольного человека, который психически остается в подростковом возрасте и мстит миру за свою бестолковость, невзрачность, бездарность, одиночество. Он испытывает удовольствие даже от зубной боли, растравляет свою злость и гордыню, соединяет садизм с мазохизмом, бросается в атаку даже на одноклассников и на расположенную к нему женщину— и не щадит самого себя. Его жизнь — упражнение в причинении боли себе и другим. 

Какофилия

Вопрос: отчего же девиантный подросток — будь это личность или целое государство — не лечится, не использует общепризнанных средств в запасе цивилизации: медицину, образование, культуру?  У Достоевского в "Записках из подполья" есть объяснение, точнее, значимое отсутствие такового — отсылка к самому свойству саморазрушающей воли: "Я не хочу лечиться со злости. Вот вы этого, наверно, не изволите понимать. Я, разумеется, не сумею вам объяснить, кому именно я насолю в этом случае моей злостью... ...Всем этим я единственно только себе поврежу и никому больше."

Это и есть какофилия (kakophilia) —  влечение к плохому, уродливому, отвратительному (от греч. kakos "плохой, злой", от индоевропейского*kakka- "испражняться"). Того же корня известное слово "какофония" ("дурнозвучие"). Еще в 17-ом веке  возникло понятие "какократия" или "какистoкратия" (kakocracy, kakistocracy) — буквально "власть худших", негодяев и подлецов.[3]Противоположность аристократии, власти лучших,  — не демократия, а именно какократия: власть худших. В таком обществе подлецу легче войти во власть, потому что он прибегает ко всем недозволенным приемам, лжи, клевете, насилию, предательству, — и, конечно, преуспеет в этом больше, чем человек с моралью и совестью.

Но какократия —лишь верхушка айсберга, а подводная его часть — какофилия. Это общественное умонастроение, даже можно сказать, социальный инстинкт, который отдает предпочтение худшему перед лучшим. В таком обществе трудно быть добрым, милостивым, справедливым. Мальчика из Уренгоя затравили из-за того, что он посмел высказать сочувствие немецким военнопленным. Травят самых талантливых, самостоятельных,  творчески состоявшихся: К. Серебренникова, К. Райкина, А. Макаревича, Д. Быкова, Ю. Дмитриева...  Здесь перевернута известная пословица: "Полюбите нас черненькими, а беленькими  нас всякий полюбит". Любят именно черненьких, измазанных во всевозможных грехах, и любят именно за злобность, жадность, коварство, за "разорю" и "не потерплю" (как у щедринских градоначальников). Это и есть какофилия:  любовь к наихудшему,  завороженность злом, болью,  духом небытия. А достойных любви, "беленьких", —люто ненавидят за то, что они выступают живым упреком нашей лени, грязи, бездарности. Это те же вывернутые нравы, которые описаны Бабелем  в "Конармии", как начало новой, "революционной" эпохи: "Человек высшего отличия - из него здесь душа вон. А пограбь вы мало-мало или испорть даму, самую чистенькую даму, - тогда вам от бойцов ласка..."  ("Мой первый гусь").

Но чем сильнее раскручивается антисистема, чем успешнее она превращает свои провалы в свои победы, — тем глубже она загоняет антизакон и антимораль внутрь себя и быстрее несется к гибели. Так развалилась тоталитарная система, так развалится и гибридная: они вбирают в себя  дух небытия — и в конце концов сами проваливаются в него.  

Самая трудная задача для общества — перевернуть уже вывернутое, убедить себя в правоте общепринятых правил. Закон и нравственность — это не фейк, не обманные категории для того, чтобы слабые могли господствовать над сильными. Это именно проверенные веками культурные гены развития.

 

[1] Я описал эту непробиваемую систему в своей книге "Идеологический язык" (1982), из которой в конце 1980-х - начале 1990-х было опубликовано лишь несколько глав, в т.ч. в "Вопросах языкознания" и отдельной брошюрой на английском (в США). Михаил Эпштейн. Идеология и язык. Построение модели и осмысление дискурса. // Вопросы языкознания, Москва: Наука,1991, 6, С. 19-33. 

[2] http://manme.ru/psixologiya/otklonyayushheesya-povedenie-podrostkov.html

[3] Впервые это слово встречается у  английского проповедника Пола Госнолда (Paul Gosnold), в его проповеди 9 августа 1644 г. в церкви Св. Марии в Оксфорде. Он выступил против тех кто хочет превратить "нашу добросердечную монархию в безумную какистократию" (our well-temperd Monarchy into a mad kinde of Kakistocracy").

1 (468x699, 130Kb)   

Памятник Унитазу

 

Добавить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация