Недружественные. Как западные дипломаты живут и работают в России во время войны

Постоянная слежка, нехватка персонала, бытовые проблемы и изоляция — вот лишь немногие из проблем, с которыми с началом войны в Украине сталкиваются послы стран, объявленных Кремлем «недружественными». Би-би-си рассказывает, как и зачем западные дипломаты работают в Москве в эпоху, когда Россия и Запад почти не разговаривают друг с другом.

Поздним летом 2022 года европейский дипломат приземлился в московском аэропорту «Внуково», чтобы начать работу в должности посла своей страны. На теплую встречу собеседник Би-би-си (он попросил об анонимности) не рассчитывал. После вторжения России в Украину отношения Москвы с западными государствами были разрушены — в те месяцы они сводились к обмену нотами протеста и выдворению дипломатов.

Несмотря на это, отказываться от назначения новый посол не стал — веря, что в условиях войны особенно важно сохранить канал общения с Кремлем. «Поэтому я решил пожертвовать собой ради общего дела», — иронизирует он. Оставив семью на родине, он отправился в Москву.

Сразу же по прибытии российские власти велели дипломату в течение двух недель уволить основных сотрудников из числа российских граждан, работавших в дипмиссии. Ее штат серьезно сократился еще до его приезда — часть дипломатов выдворили из России в ответ на аналогичные высылки из российских посольств в Европе. «Получился очень радушный прием», — с иронией вспоминает дипломат.

В посольстве, где до войны работало несколько десятков человек, собеседник Би-би-си начал работать практически в одиночестве — в штате на тот момент был лишь еще один дипломат. «Я чувствовал себя ужасно одиноким», — признается он.

Непомерной оказалась и нагрузка. Сразу после прибытия дипломата Владимир Путин отдал приказ об аннексии четырех украинских регионов и мобилизации. Анализ таких значительных событий в стране пребывания — одна из основных обязанностей дипломатов. Собирать информацию о происходящем новому послу пришлось почти без помощи — «подкрепление» с родины прибыло лишь через несколько месяцев.

Условия, которые описывает посол, кажутся экстремальными для дипломатов такого уровня. Но в них с зимы 2022 года работают практически все, кто приезжает в Москву представлять страны, объявленные Россией «недружественными».

«Готовься к постоянной прослушке»

Американский психиатр Кеннет Деклева, в прошлом глава программы Госдепартамента США по охране психического здоровья сотрудников, в 2026 году рассказывал: уровень стресса, с которым дипломаты сталкиваются в Москве, часто бывает выше, чем во время работы в горячих точках или странах с высоким уровнем преступности.

«Должность посла в России была, наверное, самой сложной во всей моей карьере», — признает Линн Трейси, которая в 2023 году стала первой в истории женщиной-послом США в России и оставалась на этой должности до выхода на пенсию в 2025 году. Замену ей с тех пор так и не нашли (сейчас посольством руководит временный поверенный в делах).

За свою 30-летнюю карьеру Трейси, помимо России, успела поработать в Армении, Центральной Азии и Пакистане, где в 2008 году пережила вооруженное нападение. Но справляться с работой в Пешаваре, даже несмотря на постоянную физическую угрозу, оказалось проще.

«Там я чувствовала, что определенные аспекты все равно находятся под моим контролем, — вспоминает дипломатка. — Мы могли контролировать риски. В Москве же из-за огромной неопределенности было работать сложнее».

Основным источником этой неопределенности Трейси и другие работавшие в Москве дипломаты называют постоянное давление со стороны российской контрразведки. Несколько собеседников Би-би-си согласились обсуждать эту тему только на условиях анонимности, так как их коллеги до сих пор остаются в России.

Со слежкой спецслужб дипломаты, приезжавшие в Москву, сталкивались десятилетиями. Во времена СССР агенты КГБ следили за иностранцами, работавшими в посольствах, с помощью «шпионской пыли», подарков с встроенной прослушкой и жучков в зданиях миссий. В слежке активно участвовал советский персонал, работавший в посольствах. К дипломатам подсылали так называемые «медовые ловушки» — юношей и девушек, которые должны были вступить с иностранцами в отношения.

Американский дипломат Алан Мастард, который в конце 80-х работал в посольстве США в Москве помощником атташе по вопросам сельского хозяйства, рассказывает Би-би-си, как эксперты по безопасности в те годы предупреждали его: во время обычной прогулки по городу его могли одновременно «вести» до 20 человек. Сам он наружную слежку обычно не замечал, хотя иногда спецслужбисты действовали открыто: «Порой они хотят, чтобы ты знал об их присутствии. Это тактика запугивания».

Дипломаты сталкивались и с открытым вредительством. «В наше отсутствие они приходили в наши квартиры. Так что ты возвращался домой из поездки зимой, а у тебя открыты все окна. Минусовая температура, лопнувшие трубы, — вспоминает Мастард. — Или, например, морозилка и холодильник были выключены из розетки. Один раз вредительству подвергли мой автомобиль: вместо бензина в него залили дизель». Но все же, по словам Мастарда, даже в те годы дипломатическая работа была содержательнее, чем сейчас: СССР и США считали своим приоритетом избежать ядерной войны.

После распада СССР работать в России стало легче, но постепенно, с приходом к власти Владимира Путина, условия стали ухудшаться вновь, говорят собеседники Би-би-си: нынешний уровень давления, по их словам, сравним лишь с эпохой холодной войны.

• «Мы русские и мы не можем ошибаться». Как дипломаты потеряли влияние на Путина и не остановили войну

Его масштаб позволяют оценить сюжеты, которые весной 2026 года вышли в эфире российских госканалов. Их главным героем был высланный из России второй секретарь посольства Великобритании Янс Джерардус, которого ФСБ обвинила в шпионаже (британские власти эти обвинения отвергают). Джерардуса непрерывно снимали на скрытую камеру: спецслужбы фиксировали все — от его пробежек по московским набережным и ходьбы на лыжах до встреч с российскими экономистами и бизнесменами.

Бывший посол «недружественного» государства рассказывает Би-би-си, как перед отправкой в Москву его предупредили на родине: «Готовься к постоянной прослушке, к тому, что камеры будут в каждой комнате твоего дома». Европейский дипломат, до сих пор работающий в России, считает непрерывную слежку «неотъемлемой частью» своей повседневной жизни; особенно сильно она чувствуется во время поездок в регионы. Некоторым дипломатам — например, сотрудникам посольства США, и вовсе запрещено без уведомления выезжать за пределы московского региона (такие же запреты действуют и для российских дипломатов в США).

В отличие от советской эпохи, теперь в арсенале спецслужб есть электронные средства слежки, говорят собеседники Би-би-си: дипломатов можно контролировать с помощью телефона или других устройств. Но инструментом давления остается и «наружка», иногда открытая. Бывший посол ФРГ Александер Граф Ламбсдорфф, работавший в России до лета 2026 года, однажды приехал поужинать с учителями немецкого языка в Нижнем Новгороде. Разговор шел о культуре и литературе. «Прямо рядом с нами сидели двое совершенно неприметных молодых людей, один из которых затем расположил свой мобильный телефон так, что снял весь наш разговор на видео», — вспоминал дипломат в интервью Der Spiegel.

Сталкиваются дипломаты и с прямым физическим давлением. Во Владивостоке летом 2025 года неизвестные избили сотрудницу представительства ЕС в России. Der Spiegel писал, что нападавшие, предположительно, связаны со спецслужбами.

Экс-посол Франции в России Пьер Леви, занимавший этот пост в 2020–2024 годах, рассказывает Би-би-си, что был защищен от прямого контакта со спецслужбами, потому что жил на территории посольства. «Но некоторых моих коллег запугивали, подвергали обыскам и так далее», — подтверждает он.

Другой бывший посол столкнулся с попыткой вербовки двух своих сотрудников, граждан России. Сотрудники ФСБ требовали, чтобы те доносили обо всем, что делается в дипмиссии. Вместо этого они рассказали о происходящем посольству. «В итоге нам пришлось их уволить, потому что в ином случае они могли бы столкнуться с уголовным преследованием», — говорит собеседник. Решение лишить работы ни в чем не виноватых коллег далось тяжело — психологически принять его было даже тяжелее, чем справляться с атмосферой запугивания.

Би-би-си обратилась в МИД России с просьбой прокомментировать эту практику и другие эпизоды давления на иностранных дипломатов, но на момент публикации материала ответа не получила.

Газета Wall Street Journal в 2023 году описывала, как работающие в Москве американские дипломаты, вернувшись домой, могли обнаружить, что в их отсутствие кто-то — предположительно, сотрудники ФСБ — демонстративно передвинул там мебель или забрал драгоценности. По данным издания, все, кто отправляются на работу в Россию и США, проходят специальные тренинги и изучают так называемые «московские правила». Этот неофициальный свод рекомендаций западные дипломаты и сотрудники разведок разработали еще в эпоху холодной войны. Одно из этих правил звучит так: «Не оглядывайтесь; рядом всегда кто-то будет».

Своего отношения российские власти не скрывают: они прямо говорят, что, с их точки зрения, представители «недружественных стран» занимаются «шпионской деятельностью». Особое раздражение Москвы вызывает интерес западных дипломатов к выражениям несогласия с политикой Кремля. Многие из них действительно ходят на суды или такие мероприятия, как акция памяти репрессированных у Соловецкого камня, и интересуются судьбой политзаключенных. Сразу несколько послов приехали на похороны политика Алексея Навального.

На давление спецслужб, слежку и даже попытки вербовки жалуются и российские дипломаты, работающие за рубежом — например, такие обвинения выдвигал бывший посол в США Анатолий Антонов. «Мне не кажется, что масштаб слежки за россиянами и потраченные на нее ресурсы когда-либо достигали того уровня, с которым сталкивалось наше посольство в Москве», — говорит на это бывшая посол США в Москве Линн Трейси.

Давление выдерживали не все. Один экс-посол рассказывает Би-би-си, что многие его подчиненные увольнялись из-за «постоянной паранойи». Сам он после отъезда из России еще несколько месяцев постоянно оборачивался, пытаясь распознать слежку.

Другой работавший в России дипломат говорит, что пытался как можно меньше думать о непрерывном наблюдении: «Может, это и тяжело — работать в такой атмосфере, но было бы еще тяжелее, если бы я постоянно об этом задумывался». Свое свободное время он продолжал проводить как раньше; по выходным передвигался по городу на метро. К этому он призывал и своих сотрудников: «Я отвечал за их психологическое состояние — и за свое тоже». Линн Трейси тоже советовала подчиненным выходить из посольства и «наслаждаться Москвой и российской культурой» — ходить в музеи, рестораны, — несмотря на разлад в отношениях России и США.

Многие собеседники Би-би-си описывают, как, работая в Москве во время войны, постоянно ловили себя на ощущении «сюрреализма» происходящего. Почти любое взаимодействие с российскими властями и спецслужбами сводилось к конфликту, но стоило выйти на улицу — и картина менялась: «нормальная» жизнь шла так же, как в большинстве европейских столиц.

«Я никогда не сталкивался ни с какой враждебностью за пределами посольства», — говорит один бывший европейский посол. Прохожие часто радовались встрече с иностранцем, а однажды в ресторане в Санкт-Петербурге незнакомец даже предложил оплатить ему ужин.

Дипломаты как генералы

Отношения России и Запада — а значит, и положение дипломатов — начали ухудшаться задолго до начала вторжения в Украину. В конце 2016 года США выслали из страны 35 сотрудников российского посольства. Свое решение Белый дом объяснил хакерскими атаками, которые Вашингтон счел попыткой Кремля вмешаться в президентские выборы, и притеснением американских дипломатов в России. Вскоре Москва, чтобы добиться паритета, потребовала сократить персонал посольства США в России на 755 человек (до этого их было более тысячи).

Но настоящий кризис разгорелся после того, как в 2018 году бывший офицер ГРУ Сергей Скрипаль и его дочь Юлия были отравлены боевым ядом «Новичок» в британском Солсбери. Десятки западных стран объявили о самой масштабной высылке российских дипломатов в истории — домой в Россию отправили 150 человек. Москва ответила тем же.

Взаимные высылки продолжились после того, как власти Чехии в апреле 2021 года обвинили российские спецслужбы в причастности к взрывам на военных складах в деревне Врбетице в 2014 году. В ответ на этот виток эскалации в России по указу президента Владимира Путина и появился список «недружественных стран». Сначала в него входили лишь две страны — Чехия и США. Главными пострадавшими от указа стали как раз посольства этих стран — им ограничили возможность нанимать на работу российский персонал.

Вторжение России в Украину привело к окончательному коллапсу дипломатических отношений Москвы со странами Европы и США. Десятки дипломатов по обе стороны границы были объявлены персонами нон-грата. В ответ на беспрецедентные санкции и меры по поддержке Киева Россия создала новый список «недружественных стран». В нем оказались уже не две, а десятки стран: в том числе все государства ЕС, Великобритания, США, Канада, Швейцария, а также Австралия, Новая Зеландия, Япония, Сингапур и Южная Корея.

Во многих европейских столицах в первые дни войны шли дискуссии о том, стоит ли вообще продолжать работу в России и не отозвать ли дипломатов, рассказывает бывший посол Франции Пьер Леви. Например, страны Балтии уже в феврале 2022 года отозвали послов на консультации и в итоге понизили уровень дипотношений, оставив в Москве лишь временных поверенных — но тем не менее посольства не закрыли.

Сам Леви был убежден: чем хуже отношения между странами, тем важнее работа дипломатов. «Я помню, как в день вторжения или сразу после позвонил в Париж и сказал, что мы должны избежать этой ошибки и сохранить дипломатов, работающих в России. Потому что если меня вызовут во Францию, есть шанс, что [российские власти] не позволят мне вернуться обратно», — говорит он.

Французский дипломат начал работать в России в 2020 году. Несмотря на то, что отношения России и Европы были натянутыми и тогда, в первые годы в Москве он занимался нормальной дипломатической работой: знакомился с российскими чиновниками и представителями элиты, путешествовал по стране. Сам он называет это «везением»: дипломаты, переехавшие в Россию уже в военное время, этого опыта оказались лишены.

• «Мы русские и мы не можем ошибаться». Как дипломаты потеряли влияние на Путина и не остановили войну

Война полностью изменила роль дипломатов, работавших в России, признает в разговоре с Би-би-си собеседник, встретивший ее в должности посла европейской страны. До начала вторжения в Украину дипмиссии в основном работали над двусторонними отношениями — торговлей, совместными проектами в области науки, бизнеса и культуры. В условиях войны о таком сотрудничестве не могло быть и речи.

Но значимость посольств на этом фоне только выросла, говорит он: «Генералы показывают, на что реально способны, во время войны. Это касается и дипломатов. Когда становится по-настоящему тяжело, то значение имеет каждое твое действие».

Собеседники Би-би-си рассказывают, что, продолжая работать в России, ставили перед собой несколько задач, помимо поддержки собственных граждан и компаний. «Недружественным» странам, несмотря ни на что, было важно сохранить хоть какой-то канал связи с российскими чиновниками. Дипломаты стремились передавать в собственные столицы информацию о реальном положении дел в России. Наконец, едва ли не главной целью усилий дипломатов стала защита своих сотрудников и самих посольств.

Санкции, сокращения и рубли в чемодане

За свою карьеру Линн Трейси несколько раз получала назначения в Москву и застала разные периоды российско-американских отношений — например, в 2014–2017 годах она занимала должность заместителя посла США в России. Но впервые в российскую столицу она попала в конце холодной войны на фоне крупнейшего на тот момент дипломатического кризиса. В 1986 году на фоне шпионских скандалов и взаимных высылок СССР запретил американцам нанимать на работу в посольстве советских граждан. Огромная дипмиссия в одночасье лишилась сотен сотрудников. В ожидании замены из США карьерные дипломаты были вынуждены самостоятельно мыть машины или разгружать фургоны с доставками.

Трейси, едва закончившая университет со специальностью по советологии, приехала работать в консульский отдел посольства по контракту. Би-би-си она говорит, что во многом из-за того опыта и согласилась возглавить посольство в 2023 году. «Я понимала, что посольство переживает очень непростой период, — говорит она. — И я верила, что мой опыт, понимание, что дипмиссия переживала в прошлом, будут полезны».

Санкции и сокращение персонала поставили дипломатов перед необходимостью удержать посольства на плаву. Решение повседневных бытовых проблем, особенно в начале войны, съедало львиную долю рабочего времени, говорят они Би-би-си.

Например, посольство США после окончательного запрета на наем иностранцев столкнулось с острой нехваткой технических сотрудников. Вместе с ними миссия лишилась и накопленных за многие годы знаний о том, как устроены системы и инфраструктура огромного комплекса, по масштабу больше напоминающего крепость. Из-за этого решать на первый взгляд мелкие бытовые проблемы вроде сантехнической протечки стало куда сложнее.

Большой проблемой стали и финансовые санкции. После отключения банков от SWIFT и ухода Mastercard и Visa из России многие посольства с трудом справлялись с операционными расходами. Дипломаты старались поддерживать друг друга. «Мы начали сверять заметки и обмениваться опытом — например, как вообще продолжать работу с замороженным банковским счетом», — рассказывает один из собеседников Би-би-си.

Другой вспоминает, как из-за проблем с валютой не мог выплатить зарплату собственному персоналу. Выкрутиться из ситуации помог случай.

«В это время одного дипломата из другой страны выслали из России. Я ему позвонил и сказал: „Слушай, если ты будешь продавать машину, я сделаю так, что тебе заплатят на счет в Европе. Продай мне рубли“. Мы в итоге так и поступили», — рассказывает дипломат. Наличные принесли в посольство в чемодане, деньги пересчитывали на специальных машинках. «Полное безумие, — смеется собеседник Би-би-си. — Но на это можно было смотреть только с юмором».

В других ситуациях было совсем не до смеха. Линн Трейси вспоминает, как в начале проблем с валютой и счетами в посольстве обсуждали: что произойдет, если кому-то из сотрудников понадобится срочная медицинская помощь? «Возможные медицинские расходы в случае ЧП могли быть довольно высоки. Из-за санкций требовалось платить наличными, ведь карты перестали работать. А люди обычно не хранят дома по 5000 долларов. Был период, когда мы сильно боялись, что кто-то не получит медпомощь или получит ее с задержкой, потому что не сможет заплатить», — рассказывает дипломатка. В итоге посольству удалось решить этот вопрос, но и это заняло время.

«Все на свой страх и риск»

Еще одним препятствием для нормальной работы стали трудности с логистикой. До войны между Россией и большинством европейских стран было по несколько авиарейсов в день. С некоторыми столицами Москву и Санкт-Петербург связывало и прямое железнодорожное сообщение. После начала войны добираться до дома и обратно стало куда сложнее, говорит Би-би-си бывший посол европейской страны: «Меня чрезвычайно волновало, что моим сотрудникам стало куда тяжелее жить».

Бывший посол Франции Пьер Леви напоминает, что санкции за вторжение в Украину коснулись и российских авиакомпаний, у которых отобрали сертификаты безопасности. «А Россия — это самая большая страна в мире. Путешествовать приходится, — объясняет он. — Но когда сертификаты безопасности отозвали, это значило, что если ты летишь внутренним рейсом, даже если это „Аэрофлот“, ты не застрахован. Все на свой страх и риск». В итоге французские дипломаты до минимума сократили число поездок по стране. Предпочтение отдавали поездам.

Еще один бывший европейский посол вспоминает, как вовремя кризисных ситуаций — например, мятежа создателя ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина и его бойцов — он и его подчиненные размышляли о том, смогут ли они вообще выбраться из России в случае ЧП. «Иногда бывало довольно страшно», — признается он.

Наконец, главной проблемой оставалась нехватка персонала. Пьер Леви вспоминает, как весной 2022-го российские власти объявили около 40 его подчиненных персонами нон-грата — в том числе финансового администратора и IT-специалистов. Случайными этим высылки не были, говорит он: российские спецслужбы понимали, без каких сотрудников работа посольства окажется парализована.

Из-за нехватки сотрудников послы иногда были вынуждены идти за помощью к коллегам в дружественных дипмиссиях. Один дипломат рассказывает, как однажды на встречу в МИД его отвез водитель из другого посольства. Как-то раз российский чиновник, с которым он обсуждал проблему с кадрами, посоветовал ему не слишком расстраиваться: «Он сказал: „Ну, по крайней мере повара вам пока оставили“».

Заменить персонал было нелегко — в том числе из-за проблем с выдачей виз, заявки по которым российские власти иногда рассматривали месяцами. Москва, мотивируя ограничения и задержки, всегда ссылается на так называемый «принцип взаимности». Он означает, что проблемы, с которыми сталкиваются российские дипломаты в западных странах, ждут и посольства этих стран в России.

Трейси признает: российские дипломаты, работавшие в США, тоже сталкиваются с трудностями. «Но, например, то, на что обращали внимание мы, принимая решения по визам, и то, на что обращала внимание российская сторона — это были разные вещи», — говорит она.

Радиоактивные

В середине июня 2026 года посол Великобритании Найджел Кейси провел традиционный прием по случаю дня рождения короля Карла III. Родившийся в ноябре монарх официально празднует день рождения летом — чтобы приемы в его честь проходили в хорошую погоду.

С погодой в тот день все-таки не повезло. День выдался пасмурный, в резиденцию британского посла на Софийской набережной, прямо напротив Кремля, гости прибывали под накрапывающим дождем. У особняка приглашенных на праздник ждали силовики, десятки активистов «Молодой гвардии» с плакатами «Там продаются за гроши» и «Вербовочный пункт МИ-6» и камеры российских государственных СМИ.

• «Англичанка гадит». Как Британия стала врагом номер один в российской пропаганде

Атмосферу вокруг резиденции один из гостей, общавшийся с Би-би-си на условиях анонимности, описывает как «беспрецедентную». После прохода через кордон из кричащих протестующих и журналистов участников приема приглашали в припаркованные рядом автозаки. Там полицейские с нагрудными камерами переписывали паспортные данные приглашенных, интересовались, кто пригласил их в резиденцию посла и получали ли они разрешение от МИД России. Затем фамилии гостей, судя по всему, сразу передавали прессе — после этого репортеры обращались к приглашенным уже по имени.

Тот день произвел на собеседника Би-би-си такое впечатление, что после этого он отказался от приглашений на мероприятия в нескольких других посольствах, потому что «психологически не мог заставить себя» пережить подобный опыт вновь. «То есть все эти меры, в общем-то, работают», — говорит он.

Общение с россиянами — представителями элит, учеными, деятелями культуры — дипломаты в разговоре с Би-би-си называют основой своей работы. Именно такие контакты позволяют составить картину происходящего в стране, а затем доложить о ней собственным правительствам. «Это было все сложнее делать, но [с учетом войны] та информация, которую мы собирали в Москве, стала представлять для столиц еще большую ценность», — говорит Би-би-си один бывший посол.

• «Было бы крайне опасно, если бы у нас не было хотя бы ограниченной возможности разговаривать». Британский посол в Москве дал интервью Би-би-си

После начала вторжения в Украину российские власти сделали все, чтобы свести общение дипломатов с гражданами России к нулю — в том числе, с помощью запугивания людей, которые продолжали ходить в «недружественные» посольства.

Первыми контакты с западными дипломатами прекратили чиновники — общение с ними свелось к обсуждению технических вопросов, касавшихся работы посольств, обмену нотами протеста и вызовам «на ковер» в МИД России.

Бывший посол страны ЕС рассказывает, что до февраля 2022 года вообще крайне редко общался с министерством иностранных дел, предпочитая встречаться с профильными чиновниками из министерств и региональных ведомств. Война сделала такое общение невозможным.

«Всем госслужащим запрещено общаться с западными дипломатами, что сразу ограничивает возможности профессиональной работы. Никакой бумаги нет, но все это знают», — рассказывает Би-би-си журналист Алексей Венедиктов (власти РФ считают его «иноагентом»), который продолжил общаться с иностранными дипломатами. По его словам, разрешение контактировать с недружественными дипмиссиями есть только у сотрудников МИД России и помощника Владимира Путина Юрия Ушакова, курирующего внешнюю политику.

Изоляция, по опыту Венедиктова, иногда приводит к тому, что дипломаты видят происходящее в России искаженно. Он вспоминает, как летом 2026 года один западный посол в разговоре с ним говорил «о катастрофе с бензином в Москве» — хотя в реальности, несмотря на очевидный дефицит, топливо было доступно. Но в происходящем журналист винит российские власти: «Вас неправильно понимают ровно из-за ваших действий — потому что послы не могут работать и сообщать то, что есть на самом деле».

Экс-посол Франции Пьер Леви рассказывает, что до вторжения в Украину установил неплохие каналы общения с Кремлем и другими ведомствами. Он старался поддерживать их и после, но делать это было все тяжелее и тяжелее: «Когда я уезжал, чиновники уже не хотели со мной разговаривать. И для очень многих людей я стал как будто радиоактивным».

Свою позицию российские чиновники и полуофициальные лица часто доносили в экстравагантной форме. В 2023 году экс-глава «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин, теперь сенатор Совфеда, отправил Леви осколок снаряда (французского, по мнению Рогозина), извлеченный из его собственного тела после ранения в Донецке. Российское военно-историческое общество в 2024 году открыло выставку «Эпизоды финской русофобии» прямо перед посольством Финляндии в Москве.

«Представителям основных „недружественных государств“ было сложно наладить по-настоящему хороший и устойчивый канал связи для выстраивания конструктивных отношений», — признает бывшая посол США Линн Трейси. Договориться о встречах было нелегко; выстраивать общение приходилось с помощью отправки дипломатических нот или писем. Обсуждать некоторые темы было разумнее именно так, а не лично — особенно когда не приходилось рассчитывать на содержательный разговор: иногда ты уже заранее знаешь, что тебе скажет противоположная сторона».

Постепенно от общения с «недружественными» посольствами из-за опасений преследования все чаще и чаще стали отказываться и россияне без официальных постов. Через несколько месяцев после начала войны в Украине в российском уголовном кодексе появилась новая статья, карающая за «конфиденциальное сотрудничество с иностранным государством». Несколько человек, продолжающие ходить в посольства, прямо говорят, что считают целью этой статьи таких людей, как они.

Силовики строго следят за каждым посетителем посольства: фиксируют их на камеру и переписывают их данные, сказали Би-би-си двое человек, которые продолжают посещать западные посольства. Один бывший посол подтверждает, что всех тех, кто приходил к нему на встречу, силовики обычно «вели» прямо до дверей посольства.

Нередко те россияне, которые все-таки соглашаются поговорить с дипломатами, отменяют уже запланированные встречи, рассказывает Би-би-си сотрудник европейского посольства, продолжающий работать в России. Однажды его дипмиссия подготовила визит посла в один из региональных университетов. Встреча не состоялась — вуз получил указание от МИД и спецслужб «не встречаться с европейским послом».

В условиях изоляции послы стали черпать информацию из других источников. Например, чаще общаться с коллегами-дипломатами из «дружественных» для России стран — Индии, Китая, государств Африки. «У них сохранялись контакты с чиновниками, с Лавровым, — объясняет Пьер Леви. — Некоторые потом пересказывали мне содержание бесед. Это было чрезвычайно ценно».

А еще «недружественные послы» активнее общались друг с другом. Европейские дипломаты завели для общения групповой чат, говорят Би-би-си двое его участников. Иногда они предупреждали друг друга о приближающихся к посольствам провластных активистах — их группы нередко перемещались от одной дипмиссии к другой. Дипломаты мало сомневались в том, что протестующих кто-то нанял. Российские власти любую причастность к таким акциям отрицали.

«Общение — не знак слабости»

Зимой 2026 года бывший генконсул посольства Польши Витольд Юраш дал интервью каналу «Вот так». В нем он прямо назвал ошибкой закрытие российских дипучреждений в Польше — ведь в ответ российские власти идут на зеркальные меры.

«Закрытие учреждений не уменьшает число диверсий в Польше. А мы теряем свои глаза и уши в России, — заявил дипломат, посетовав, что поляки знают о происходящем в этой стране все меньше и меньше. — Россия никуда не исчезнет, нужно по крайней мере знать ситуацию, чтобы понимать, как реагировать».

Источник Би-би-си, продолжающий общаться с западными послами в Москве, говорит, что слышал от некоторых жалобы на непонимание в собственных столицах: «Например, те дипломаты, которые разбираются в России, пишут, что надо отделять российский народ от режима, что надо не ужесточать визовый режим, а наоборот открывать Европу для россиян. Но их собственное правительство их не слышит».

Вопрос выстраивания отношений с Россией — одна из самых дискуссионных тем внутри Евросоюза «по очевидным географическим и историческим причинам», признает бывший посол Франции Пьер Леви. Начало войны в Украине поставило западных дипломатов в непростую ситуацию. С одной стороны, они были вынуждены работать в условиях давления Кремля. С другой, оставаясь в России, им приходилось постоянно следить за тем, чтобы их собственные действия не создавали впечатления, будто отношения с Москвой продолжаются в привычном режиме.

«Было действительно очень много разных мнений по поводу того, как взаимодействовать с россиянами, — говорит экс-посол США Линн Трейси. — Одно из опасений состояло в том, что это взаимодействие поможет как бы легитимизировать действия России и Владимира Путина». Сама дипломат выступала за то, чтобы сохранять общение, чтобы стороны могли слышать позиции друг друга.

«Общение — это не знак слабости», — соглашается бывший посол Франции Пьер Леви. Дипломат, несмотря ни на что, стремился поддерживать как можно больше контактов — правда, иногда не привлекая лишнего внимания.

Работая в России, дипломаты должны были обдумывать каждый свой шаг. Один бывший посол перестал играть в гольф, опасаясь, что на фоне войны в Украине это выставит дипмиссию в нелучшем свете. Кроме того, клуб, где он это делал, принадлежал банку, попавшему в санкционный список.

Другой посол, заядлый спортсмен, советовался с начальством по поводу участия в спортивных состязаниях. Разрешение он получил, но фото с соревнований на всякий случай выкладывать не стал. Один знакомый все-таки узнал о решении дипломата и даже предъявил ему претензии. «Я ему ответил, что я жертвую собой ради общего дела, работаю в тяжелых условиях, без семьи, без друзей. И что, я должен себя наказывать еще и тем, что не могу сходить в ресторан или спортом заняться? Я тогда себя до смерти доведу», — рассказывает дипломат.

Один из собеседников Би-би-си, часто общающийся с западными дипломатами, рассказывает о дискуссии, разгоревшейся в дипмиссиях стран Евросоюза перед инаугурацией Владимира Путина в 2024 году. Многие хотели отправить на церемонию своих представителей — для них это был редкий шанс пообщаться с российскими чиновниками. Разрешение получили лишь единицы: большинство столиц опасались, что это будет выглядеть как политическая поддержка российского президента или возвращение к привычным отношениям с Кремлем. Те дипломаты, которые все-таки пошли на церемонию — в их числе были представители Франции, Греции, Венгрии и Словакии — столкнулись с критикой.

Российские власти, которые и сами шли на контакт не слишком охотно, подобным поведением оставались недовольны. Когда в 2024 году несколько послов из стран ЕС отказались от встречи с министром иностранных дел Сергеем Лавровым (он собирался предостеречь их от вмешательства в российские выборы), представитель МИД России Мария Захарова разразилась гневной тирадой: «В чем же тогда они сами видят смысл собственного присутствия в нашей стране?»

Впрочем, двое европейских дипломатов говорят Би-би-си, что с давлением собственных столиц по поводу контактов с россиянами не сталкивались ни разу, а к активному общению с российскими чиновниками не стремились и сами.

«Вокруг тебя все разрушается»

Почему, несмотря на давление и изоляцию, западные дипломаты продолжают приезжать в Россию? На этот вопрос они отвечают по-разному.

До сих пор живущий в Москве европейский дипломат ехал в Россию с чувством, что ему предстоит по-настоящему важная миссия. «Было ощущение, что мы делаем что-то для общего блага, для светлого будущего — в том числе самой России, — говорит он. — Но это чувство важности сильно приглушало то, что многое мы просто не способны делать».

Бывший посол европейской державы напоминает: сейчас западные дипломаты работают в условиях, когда между их правительствами и Москвой нет вообще никаких контактов. «Нет ни звонков, ни встреч на министерском уровне. Поэтому наша работа была даже более важной — именно мы стали теми людьми, которые доносили до российских властей позицию наших государств», — объясняет он.

В России военного времени вместо того, чтобы заниматься привычной работой по выстраиванию отношений, западные дипломаты управляют «процессом упадка». «Но для этого тоже нужны профессиональные навыки, — говорит собеседник Би-би-си. — И, хоть это и странно прозвучит, эта работа тоже приносит удовлетворение».

Линн Трейси летом 2025 года уехала из России с чувством, что справилась со своей главной задачей: посольство США выстояло и продолжило работать — насколько это вообще было возможно, учитывая обстоятельства. Другой своей целью она считала сохранение контактов между американцами и простыми россиянами.

«Когда отношения между правительствами находятся в таком кризисе, еще важнее сохранять отношения между людьми, потому что однажды появится шанс, что эти отношения улучшатся. И уже существующие человеческие связи помогут ускорить этот процесс», — говорит Трейси.

Бывший посол Франции Пьер Леви вспоминает, как после начала войны многие его коллеги говорили: «Ну, теперь ему и делать там нечего». «Вышло все наоборот. Я работал очень усердно, причем с сокращенной командой, — говорит он. — Мы пытались сделать так, чтобы наши власти понимали: что происходит, какие сигналы посылает Кремль, по какому сценарию все пойдет дальше».

Но от работы в России у французского дипломата, вернувшегося на родину в 2024 году, остались противоречивые чувства: «Ты приезжаешь что-то построить, а на самом деле видишь, как все вокруг тебя разрушается. Но для меня это был интересный период: война или мир, в этом вся суть дипломатии».

Одному бывшему европейскому послу работа в России запомнилась как «чрезвычайно интересная». «Но я был очень, очень счастлив уехать, — признается он. — Потому что когда ты дипломат, иногда хочется заниматься и чем-то хорошим тоже».

Редактор Анастасия Лотарева*

*Власти России включили Елизавету Фохт и Анастасию Лотареву в реестр «иностранных агентов». Би-би-си категорически возражает против этого решения и оспаривает его в суде.