Воспоминания об Эпохах

Стыд — тот самый черный стыд, о котором сказала Ахматова, — это чувство, предполагающее сопричастность. Я (да и мои сверстники) рано и остро ощутили его. До войны и много лет после нее все мы жили в коммунальных квартирах, где на кухне возле керосинок и примусов толклись хмурые хозяйки — у каждой был свой, отдельный электросчетчик, свой звонок перед входной дверью («К Романовым — 6 звонков», «К Лурье — два длинных и три коротких»), свое сиденье в уборной. Но не кухни меня удручали, а запрет приглашать иностранцев. «Примите ваших знакомых в ресторане, — советовали в Союзе писателей, — в коммунальную квартиру их звать нельзя».

Гнедич Татьяна Григорьевна переводила «Дон Жуана» Байрона по памяти во внутренней тюрьме Большого дома в Ленинграде

«Сейчас очень часто говорят и пишут, что население страны не знало о размахе того ужаса, который представляла собою деятельность Сталина. Я свидетельствую как житель Ленинграда, не имевший связей, избегавший знакомств, мало разговаривавший с сослуживцами (я сидел над корректурами, работая сдельно), что все-таки знал многое. Мы действительно не знали деталей, но мы видели, как опустели в начале 1935 г. улицы Ленинграда (после убийства Кирова). Мы знали, что с вокзалов уходили поезда за поездами с высылаемыми и арестованными...

пронеслись зловещие слухи о том, что замерший в суровости своей комендант надстройки тайно собрал домработниц и объяснил им, какую опасность для государства представляют их наниматели. Тем, кто успешно разоблачит врагов, обещал Котов будто бы постоянную прописку и комнату в освободившейся квартире.

Удивительный рассказ о семье официальной жены Пунина Анны Аренс. Который меняет представления о происходившем в Фонтанном Доме, в котором Анна Андреевна Ахматова прожила несколько десятилетий

Утром 12 июня Юлия Вознесенская собралась на демонстрацию, но в дверях её квартиры появился милиционер и не дал ей выйти на лестницу. Тогда она вылезла в окно и по водосточной трубе спустилась вниз. Под окнами милиция поставить охрану не догадалась.

Она прятала стихи своего великого мужа в кастрюлях и ботинках – чтобы не изъяли. Но многие строки, не доверяя тайникам, учила наизусть. Только это и помогло спасти наследие её супруга – поэта Осипа Мандельштама.

Он женился, она вышла замуж за востоковеда Шилейко. Маленький Лёва остается на попечении у матери Гумилева.Через 3 года Гумилева расстреляют. Ахматова приезжает за сыном, бабушка убеждает ее оставить внука, Ахматова соглашается. Половину заработков от переводов, она отправляет на сына, расстается с Шилейко и выходит замуж за искусствоведа Пунина. Живут в коммунальной квартире знаменитого Фонтанного Дома, вместе с бывш.женой Пунина и их дочкой Ирой.

Чем бы не занимался Ион Деген, и в профессиональной деятельности, и в том, что он считал своим хобби, он достигал самых вершин: во время 2МВ стал танковым асом и представлялся дважды к присвоению звания ГСС; после войны стал хирургом-виртуозом и в 50-е гг. осуществил первую в мире операцию по реплантации конечности; защитил кандидатскую и докторскую диссертации, стал основателем нового направления в медицине – магнитотерапии; его стихотворение «Мой товарищ в смертельной агонии...» признано лучшим стихотворением времен ВОВ

Серебряный Век (длившийся менее десяти лет, расцвет которого странным образом приходился на Первую Мировую Войну) никогда не проходил во дворцах Петербурга. Ни в царских, ни княжеских. Что само по себе знаменательно. Но собрания и выступления проводились в зданиях, выстроенных при Николае Втором. В достойных и адекватных условиях. Не уступавшим Парижским!

На других фото были видны полуоткрытые ворота Зимнего дворца. Так что штурмовать было нечего! В тому же сохранилась фотография комиссии, которая уже на следующий день считала убытки во дворце: многие царские сокровища исчезли. Стоимость грабежа и вандализма оценили в четыре миллиона царских рублей того года!

Окончив аспирантуру в начале восьмидесятых годов, я сравнительно быстро (после девяти попыток) понял, что найти мало-мальски приемлемое место службы мне не удастся, и надо подаваться в пресловутый профком литераторов. Членство в нем давало право жить на литературные заработки, не считаясь «тунеядцем», трудовой стаж, а также такое социальное благо, как скромные выплаты по бюллетеню, сложным образом рассчитывавшиеся на основании полученных гонораров. В отличие от статусного и престижного Союза писателей, профком был организацией не «творческой», но «профессиональной», и принимали туда практически всех, кто не состоял на штатной работе и вырабатывал пером необходимый денежный минимум.

30 лет назад в Петербурге закрылось знаменитое кафе “Сайгон”, его еще называли ленинградским Вудстоком. “Сайгон”, ленинградская легенда 1960–1980-х, был антитезой унылым советским столовкам и пирожковым.

В марте 1937 г. простая русская женщина Анна Алексеевна Павлова, 1894 г. рождения, портниха из Санкт-Петербурга, получившая образование до 1917 г. в сиротском приюте, направила письма одинакового содержания Иосифу Сталину, в НКВД Ленинградской области и в германское консульство в Ленинграде

Российская Академия Наук - наследник Академии Наук СССР - бесспорно нуждается в реструктуризации. Но производить эту реструктуризацию необходимо вдумчиво, осторожно. Потому что за ошибки стране дорого придется платить.

Мы их освобождать пришли, значит, всё равно что к себе пришли, они наши. У него там сад и имение, так ведь это имение всё равно что моё; я, конечно, не возьму у него ничего, потому что я благородный человек, да, правда, и власти не имею, но всё же он должен чувствовать и навеки быть благодарным, потому что раз я к нему вошёл,— всё, что у него есть, это всё равно, что я ему подарил. Отнял у его угнетателя турка, а ему возвратил. Должен же он понимать это... А тут вдруг его никто и не угнетает — какая обидная неприятность, не правда ли?"

" Кто разграбил Пушкинскую библиотеку? Почему она не взяла в генеральские апартаменты, где она жила, эти два шкафа (к Ланскому). Они ничего не сохранили".

После того, как нацистская власть взяла своё начало в Германии, в сентябре 1933 года была создана Имперская палата культуры, возглавил которую министр пропаганды и народного просвещения Пауль Йозеф Геббельс. Основной задачей данного органа являлся идеологический проверка за деятельностью «людей искусства» в соответствии с политической концепцией подчинения всех сфер жизни Германии интересам национал-социализма.

Здесь лишь некоторые и наиболее известные имена.

Уничтожение евреев на оккупированной территории СССР как часть Холокоста было проигнорировано в ходе торжеств по поводу победы России во Второй мировой войне